Нью Йорк: впечатление вечного непрекращающегося ремонта.
Длинная кривая очередь в аэропорту, извиваясь как змея, должна была замкнуть
меня на полковника Курца. Не рассказав о нем, я не смогу рассказать о себе.
Хотя о чем это я? Это же "Апокалипсис" Фрэнка Копполы.
Выдохнул клубы дыма из легких, который привез из Москвы, я вернул на
историческую родину табачную отраву, привезенную Колумбом 400 лет назад.
Огромные машины, как стада бегемотов, неспешно собирались в стаи на хайвэях.
Пригород напоминал то Кутузовский проспект, то старый Лондон:
серо-кирпичный, невзрачный, холодный вечер.
Манхэттен, мосты, развязки, миллионы огней сверкают, гирлянды на мостах
через Ист-Ривер, новогодняя красота сказочного города. Заворожен.
Продрогшие на ветру дорожные полицейские оживленно машут руками. Внук Владик
сказал, что это они узнали нас и радуются. А, может, просто замерзли и так
греются, внес свою лепту Макс, его отец и мой сын. А водители Нью Йорка справедливо считали, что эти "шаманские пляски"> скорее связаны с традициями некогда проживавших здесь индейцев и не обращали на машущих руками полицейских ни малейшего внимания.
Мелькает Бродвей, Чайна-Таун, странное ощущение дежа-вю. Дом Свободы на
берегу Гудзона. Квартира стоимостью в миллион долларов. Скромно, но чисто.
Статуя Свободы за окном. Вкуснейшая пицца. Беседа с выдающимся финансистом
Уолл-Стрита, он же одноклассник Макса, за чашкой чая. И никаких золотых унитазов. И каждая российская барышня может выбрать: любоваться ли ей из этого окна на Статую Свободы или смотреть на помойку в соседнем дворе.
Аренда такой квартиры - две с половиной тысячи долларов за квадратный метр
в месяц. Хотя, извините, я спутал с московскими ценами: в Нью Йорке - дешевле.
Утром заря над Гудзоном освещала Статую Свободы, как путеводная звезда. Факел
в руке статуи озарял путь всему прогрессивному человечеству к свободе и
демократии.
После завтрака по длинной красивой набережной среди сада камней, беседок и
ухоженной травы, между желтеющими дубами мы пришли к посадке на паром. Нью-
Йорк не кажется холодным и чужим. Приятно осознавать, что, прилетев сюда, ты
можешь жить в лучшем доме на Ректор-Плейс и у тебя своя чудесная набережная.
Памятник эмигрантам - один из многих других памятников. Пожалуй, здесь
одна ценность доминирует над всем: ценность человеческой жизни. И пешеходов
не давят на дорогах каждый день, и даже реже не давят.
При посадке на паром - досмотр как в аэропорту. Мой нож они не нашли, но
Владика обезвредили, изъяв у него старые ржавые ножницы и открывашку для
пива.
Памятник солдатам, погибшим с 1950-1953 года в Корее и флаги всех стран,
принимавших участие в той войне.
Цены выше, чем в Европе, но ниже, чем в Москве.
Девушки - даже очень ничего. Видимо, все смолянки!
Подземка, Бродвей, Уолл-Стрит - трудно представить, что 35 лет назад, служа в
Советской Армии, я мог бы мечтать, что смогу прилететь в Нью-Йорк для того,
чтобы полюбоваться вечерним закатом на фоне Статуи Свободы и выкурить
хорошую сигару, сидя на скамеечке на набережной.
Американцы - очень храбрые люди, но всего боятся. Они боятся не успеть, не
иметь работу, не выплатить кредит. Вся жизнь - в кредит, даже душа, пока у
Бога были маленькие проценты. Сейчас проценты в два-три раза больше.
Отдавать - нечем. Придется отдать богу душу. Мой юмор они почему-то не
понимают.
Через пять-шесть лет жизни в США ты станешь добрым, послушным, в долгах и
кредитах американцем. Не понимают они радости ночевки в теплотрассах,
распития жидкости для мойки окон, и состояния счастья от мерцания свечи в
консервной банке, трех окурков и пива с димедролом. А россияне привыкли, и
им нравится.
О'Генри сказал: ты идешь не той дорогой, которую выбираешь, а той
дорогой, которая выбирает тебя.
Светлый, утренний, просторный город пьянит воздухом свободы. Дима, которого я окрестил "Акулой Уолл-Стрита", показал всемирный финансовый центр - стекло, бетон, металл. Все сверкает, и даже самые демократичные в мире птицы не гадят на стекла. Под сводом зимнего сада в центре здания произошла первая официальная встреча будущего финансиста будущей предвыборной компании и будущего кандидата в президенты Соединенных Штатов. Сказал речь, народ радовался, просто все душой.
В точке зеро идет стройка, но ни одного узбека или таджика не видел.
Завтракали в каком-то уютном ресторанчике. Очень вкусно. Все чокнулись
(бокалами). Акула Уолл-Стрита бокалом "Дон Переньона" 1904 года, а мы -
апельсиновым соком. Звон бокалов возвестил всему прогрессивному
человечеству и даже не очень прогрессивному, и прочим туземцам о
наступлении новой эры счастья и свободы.
5-я Авеню: магазины, скидки 75%, запах жареного мяса, корицы и ванили. Сказал
краткую речь около памятника солдатам первой мировой войны. В их лицах
пытался узнать Хемингуэя.
Огромный парк: белки, дети, спортсмены. Памятники, конные коляски, конные
полицейские, фонтаны, радостные, сытые лица. Скучно: ни пива, ни драк, ни
пьяных десантников в тельняшках. Не умеют веселиться. Рядом, в парке
поменьше ненавязчиво играл оркестр что-то нежное и задумчивое. Курил
сигару, и небо отражалось в стеклах небоскребов, теряющихся в голубой
синеве. Решил, что я в раю, и это ангелы звенят своими серебряными
колокольчиками.
Выехали из Нью Йорка. Хорошие дороги, реки, огромная луна. В 17 часов уже
темно. За разговорами быстро доехали до Стейт-Колледжа, маленького университетского городка в Пенсильвании, где у Макса дом. На заправках все в два раза дешевле,
чем в Нью Йорке и в Европе, а должно было бы быть наоборот. Огромные, вкуснейшие стаканы каппучино.
Дом Макса потряс меня размерами. Я сразу заблудился, и только Владик по
путеводителю через полчаса вывел меня на кухню. Вероника, невестка, приготовила очень
вкусный и обильный ужин. Встретила чудесно.
Вчерашние утро и день были солнечными, теплыми и светлыми. Отвели Владика в школу. Поговорил с его учительницей. Не смог не пошутить. Она ответили: "Теперь я понимаю, откуда у Владика такой юмор".
Макс показал мне город. Гуляли часа три. Университетский кампус больше самого города. Огромен! Побывал у Макса в кабинете. Студенты с нами здоровались.
Зашли на почту, где продаются паспорта США за 180 долларов. Может купить парочку, себе и жене?
Общее впечатление о городе, как о тихом курортном местечке в окружении еловых лесов с высокими, как в Австрии, горами, окружающими его со всех сторон.
Не мог пройти мимо винного: вино от трех, виски от шести, коньяк от десяти долларов. Но пиво, как не странно, продают отдельно. По-видимому, чтобы после виски не пили пиво, а то получается убойный коктейль.
После обеда бродили с Владиком по канаве за домом. Там живет толстый черный кот, несколько белок и вороватый сурок. Он вырыл целую пещеру. Владик предложил пощекотать ему в носу палочкой, но зверьку почему-то не понравилось, он чихнул и уполз в нору.
Потом побывали в музыкальной школе, где Влад играет на флейте. Это такая блестящая трубочка с кнопочками, которая больше похожа на выхлопную трубу, впрочем, и звук такой же. Но учительница успехами ученика довольна.
После прогулки все решили, что я должен отдохнуть, и отвезли меня на тренировку по карате, потому как это лучший отдых для дедушки-инвалида.
Вначале долго кланялись, потом была легкая разминка, разбили на группы, и начали отрабатывать удары, блоки и прочее. Меня тренировал Черный Пояс. Теоретически у них это игра. В реальных условиях я бы, наверно, его нокаутировал, сра. зу. За час даже не вспотел.
Моего тренера по танцам Диму через 10 минут тренировки арестовала бы полиция и предала бы суду за зверское обращение с детьми и инвалидами. По сравнению с танцами здесь 5% нагрузки.
Завтра собрались идти в магазин, но у Владика были проблемы с деньгами. Вернее, просто не было денег. Решили все просто: в старой клумбе посеяли три монетки, полили, посолили, сказали "крэкс, брэкс, фэкс" и легли спать. А утром, в 7 часов Владик прибежал ко мне. В саду выросло деревце, усыпанное монетами и долларовыми банкнотами. Быстренько спилили его и понесли в дом. Под удивленными взглядами соседей Владик шествовал с деревцем как, протодьяк с хоругвием.
После пересчета денег, укладывания в портмоне отвел Владика в школу, где он сообщил мне, сто разрешает в его отсутствие сходить в однодолларовый магазин. Есть в Америке такие.
Гулял по городу и магазинам, пока не могу разобраться в ценах, дюймах, процентах. США - это не Европа! Все широко, просторно, и велико. Из-за таких размеров, то, что в Европе равно 12, в Америке равно 10. Даже японские машины в Америке ОЧЕНЬ больших размеров. Я таких огромных "японок" никогда не видел.
Бродил по площадке, где продаются машины "Сатурн", которых я никогда раньше не видел и не слышал, чем привлек внимание продавца. Он вначале опасался подходить, считая, видимо, что в такую рань прицениваться к машинам могут только сумасшедшие, или миллионеры. Через некоторое время, убедившись, что я - ни тот и не другой, он все же подошел. Использовав свой огромный запас английских слов, я сказал: "Thank you, sir". А дальше по-русски: "Я - сам". Машина 2001 года, кожаный салон, DOHC, 6-ступенчатая ручная коробка, техническое состояние, как у нового автомобиля. Просят всего 5 тысяч долларов. Машина 2004 года, настоящий монстр, с коробкой-автоматом, кожаным салоном и бог весть еще чем, - 10 тысяч долларов. Начинаю с ужасом понимать, что за 10 тысяч в России я могу купить китайский "конструктор", собранный в каком-нибудь Новохоперске, здесь же - машину, которая просто меня поразила.
Расстояния между магазинами, как в Европе между городами. Дома - в 2-3 раза дешевле, чем в Европе. После 300 кв. метров Максиного дома, дома в 100 кв. м мне кажутся гаражами для "Оки".
В главных ролях:
1. Автор (Я) - Фомичёв Игорь Варленович
2. Сын - Фомичёв Максим Игоревич
3. Внук - Фомичёв Владислав Максимович
4. Вероника - Григорашвили Вероника Евгеньевна
|
Нью-Йорк
Полёт
